koalena

Те, кого я знаю больше 20 лет: mama_kenga (будет вернее сказать, что _она_ меня знает больше 20 лет :) ), lemura, nah_nah, mr_voron
Больше 10 лет, но меньше 20: fea_dreams, inkvisiteur, ilmen, konhobar, smaug1976

Лично знакомые френды и немножко френдоффы:

1hamster1, 3yxa
_belka,
apazhe, akog, altalena, a_vel, akuklev, alexcohn,
black_vixen,
chenai, chanama, catjulia, churkan, ckbo, chanama,
dinush, dovzhik, dalenka, dizzy_bee, dunamir,
ein_gedi,
fea_dreams,
galija, grossfater_m, grey_master,gosha,
haud, henic,
inkvisiteur, ilmen,
konhobar, kpoxa_e, kupchick,
lerchatka, lublue, legalizer, leonkiller, lemura,
mr_voron, mshk, mauz, manyam, mama_kenga, marka_pola, mi_ledi,
nah_nah, nirjan,
owl_ol, olkab, olga_allisa,
puzovok, ptichkan, pepel,
rysja, roberlee, red_cat,
surikat, straight, sivilka, smaug1976, sorhed,
underwoood,
yankel,
zilyabr, zhivaia_legenda, zakhargluck

Хм. Самое интересное, что в каждом списке есть кто-то, кого я любила. Я думаю, это здорово.
P.S. какая я старая! :)

В пятницу, 21 марта, from midnight GMT to midnight GMT в жж будут сутки молчания. Ни постов -- публичный, дляфрендов, личных или в коммьюнити, ни комментариев. Ти-ши-на.
Нет бесплатных аккаунтов без рекламы -- нет контента.

Links: 1, 2, 3 (RUS) и далее везде, распространение приветствуется, но постарайтесь не задолбать ежедневными кроссами.
Прошу прощения у тех, кого уже да. Для них -- ссылка на стих по теме.

От себя замечу, что совсем не уверена в эффективности этой затеи, но поддержу ее все равно.

А мы пойдем с тобой погуляем по трамвайным рельсам

Под моими окнами были трамвайные рельсы и все мои дни проходили под неслышное уже для меня дребезжание трамваев. Зимой звук глушили двойные, проклеенные от морозов, оконные рамы. Но в комнате, которую я делила с бабушкой Евой, зимой по ночам, когда трамваев уже не было, раздавались другие звуки -- бабушка стонала от боли. Она умирала, рак доедал ее и я не могла заснуть от ее стонов и не могла никак ей помочь. Это было страшно и дико неправильно -- что она, которая учила меня не ныть при болезнях, всегда держаться до последнего, тогда все и отступит, она превращается в худую слабую тень, которая не всегда узнает близких.

Я сбегала с уроков и задерживалась до позднего вечера в вычислительном центре, погружаясь в премудрости какого-то бэйсика и искусство обращения с ЕС10что-то-там и дисководом на восьмидюймовую дискету. Там не ощущалось течение времени -- вечное гудение компьютеров, ровный искусственный свет.

По вторникам, следуя уговору, я писала Сашке*, никогда не упоминая о бабушкиной болезни -- какой смысл рассказывать? Я хвасталась успехами в математике и программировании и отсылала ему задачки по геометрии похитрее. Он писал точно те же раз в неделю, о чем -- не вспомню, полагаю, что про примерно то же самое. История с розой висела где-то в воздухе, но на бумагу не ложилась.

На бумагу, но не в письма, а в мой дневник, хорошо ложилась история моей влюбленности в одноклассника и бурных переживаний по поводу его невнимания ко мне и наглого заигрывания с ним Гельки, а также впечатления от прочитанного, просмотренного и услышанного (школьный роман,в прочем, занимал процентов 80 от моей писанины, частично мой дневник того времени еще цел и перечитывать это ужасно). Близилось мое шестнадцатилетие, которое мне казалось каким-то рубежом во взрослость, на день рождения я позвала Сашку (на правах актуального "моего" парня).

За два дня до моего шестнадцатилетия бабушка умерла. Меня с Лемуром сразу же, ночью, отправили к дяде -- не путаться под ногами и пасти Лемура и двух моих кузенов. Я убедилась, что еда есть и дети не пропадут, и прорыдала в спальне с полсуток. Потом я нашла "Все красное" Хмелевской, стала читать, смеяться, ругать себя за совершенно неуместный хохот, продолжать читать... К следующему утру мне стало проще держать себя в руках, и тут приехал ничего не знавший Сашка.

Если бы мы были старше, то я бы выревелась всласть у него на груди, а он бы меня утешал. Но нам обоим было почти шестнадцать лет, поэтому я спокойно, как мне казалось, изложила ему последние события, вытерла слезы и сделала вид, что тема закрыта. За дверью бесились два мои кузена и сестра, в комнату рвалась течная кошка с диким мявом -- трудно слушать речи о любви под такой аккомпанемент, но я честно пыталась. Все равно мы стали играть в карты, потому что под кошкино пение оговорки получались какие-то живодерские и вместо "как хорошо, что ты здесь" получалось "да когда ж эта тварь заткнется?"

А еще мне не нравилось целоваться, так что я в качестве бесчеловечных экспериментов мазала губы мылом и мерзко хихикала, когда Сашка кривился. И подсовывала ему соленую воду для питья -- впрочем, когда мы играли в карты на поцелуи, он жульничал, так что можно считать, что баланс был соблюден.

На шестнадцатилетие он подарил мне какое-то невероятное количество роз и серебряное колечко с александритом. Кольцо я недолгое время прятала от родителей, сознавая, что такие явления их будут нервировать -- и была права.

Май, последний звонок, выпускные экзамены, безумной красоты платье и дурацкий выпускной вечер: самым лучшим в нем был просмотр "Звездных войн" в Зале Боевой Славы, я пыталась набраться храбрости и объясниться в любви своему однокласснику, наконец, но он куда-то свалил, а я в 6 утра пришла домой несколько этим огорченная; для сокращения пути и поднятия настроения я перелезла в белом дивном декольтированном платье через забор. Никто не пострадал, а насчет одноклассника я незамедлительно сделала нелестные для него Выводы.

Выводы были сделаны вовремя -- приехал Сашка. Прощаться приехал -- его семейство уезжало в Америку, прощались мы не навсегда, но как-то близко к тому, потому что из оттуда еще никто не возвращался. Зачем-то я подсунула ему свой дневник (со всеми стррастями по однокласснику, Гельке и прочими девичьими мечтами), за чем последовала полная драматизма сцена с падением в объятия, примирением, обещаниями вечной любви и тому подобное. Прекрасно верить во все это в 16 лет, у меня даже почти получалось, когда здравый смысл не напоминал про 5 предстоящих лет Политеха, дальность Америки и прочие простые истины.

Вступительные экзамены в июле, совсем-последнее прощание с Сашкой: его поезд в Москву останавливался в Омске на несколько минут, я пришла на вокзал; подаренная им необъяснимая зеленая шипастая пластмассовая ящерица с разинутой пастью долго жила у меня на столе и держала в зубах ручки.

Отработка после поступления в Политех была замечательная: всех (немногочисленных) девченок посадили в библиотеке с фотографиями всех первокурсников и пустыми читательскими билетами: заполнять билеты и вклеивать фотографии. Мы обсудили внешность всех будущих сокурсников, тем, кто нам понравился, достались обложки читательских получше и поновее. Здесь я хочу отметить, что черно-белые фотографии маааленького формата не могут служить достоверным источником информации о чьей-то внешности -- потом мы с удивлением видели в руках какого-нибудь страшненького юноши красивый читательский, или, наоборот, облезлую обложку у оччень привлекательного типа. На всякий случай о своих библиотечных отработках мы помалкивали.

Учиться было здорово -- после десяти лет с тупыми гопами (я имею в виду одноклассников) я попала в общество нормальных умных людей. Это было так прекрасно, что мне даже было легко вставать в 7 утра. Политех был прекрасен еще с одной точки зрения -- на моем факультете было много девушек (по сравнению с остальными). Много -- это 8 девушек на 60 человек на моей специальности. Сначала я записывала всех, кто со мной знакомился, когда за неделю число записей перевалило за сотню, я отсортировала имена по алфавиту, потом сгруппировала одинаковые и посчитала кого сколько, потом обнаружила, что вообще не помню, кто есть кто и выбросила листок, чтобы не заморачиваться. До последнего курса со мной здоровались совершенно неизвестные мне люди (у меня отвратительная память на лица), а я улыбалась и кивала.

Через месяц после начала учебы нас послали на картошку -- мы кое-как работали, играли в "дурака" и в преф, сидели на ведрах и разговаривали, однажды всей компанией сбежали с поля в лес, нас искали, а мы залегли на соседнем поле и не появлялись до того момента, пока все не пошли к автобусам, проигравшая в "дурака" веселая и красивая Люба орала в окно "Я коза, дайте мне капусты", юноша, у которого я по дороге на поле сидела на коленях, уснул, положив мне голову на плечо, и теперь считает, что он еблан...

Новый год был ДО первой сессии и после сдачи всех зачетов, мы собрались у меня. Я танцевала с тем, кто мне казался самым восхитительным, успешно его чаровала и мир определенно крутился вокруг моих каблуков. А потом мы с песнями пошли гулять по городу -- особенно хороша была композиция из трех идущих в обнимку не-буду-называть-по-именам, которые кренились беспрестанно в разные стороны, но не падали.

Это был разнообразный год, который плохо начался и хорошо кончился.

---

* Ссылки по теме: начало, продолжение, еще продолжение


P.S. Спасибо bagira, Инквизитору, Сашке и Милому Мирозданию за то, что все так сложилось.

В ленте начали постить эту гринписовскую агитку про бельков.

Люди, ну вы подумайте вообще: там слова "сезон охоты". Это означает лицензирование и отстрел строго нужного количества. Не более. Причем нужное количество вычислено специалистами. А вы ведетесь на бредни этих "зеленых" кретинов: причем даже у них самих на странице написано, что этих милых детенышей в белых шубках не убивают. Даже зеленый не может вечно врать -- проще не говорить всей правды.

Хоть бы кто-то из всей этой оравы "благотворителей" вместо бездумного подписывания и копи-паста сходил бы хоть вот сюда (линк на прошлогодний документ: "Мифы об охоте на тюленей") или сюда (объявление об охоте этого года со сборником необходимых ссылок).

А знаете, в чем дело? Делать добро -- приятно для чувства собственной важности. Делать добро можно, с точки зрения ряда людей, не только какими-то созидательными методами, но и запрещая кому-то делать зло. Что есть зло -- определяет, понятно, тот, кто намерен причинить добро во что бы то ни стало, т.к. он считает, что у него моральная шкала длиннее.

А дело совершенно не в шкале, а в том, что для того, чтобы сделать нечто реально полезное -- да хотя бы в деле защиты животных -- надо потратить время и деньги. Перечислить долларов 200-300 на годовой уход за дикой коалой. Найти приличный Трест Охраны Животных, типа Джерсийского, и дать ему денег. Поработать добровольцем в хорошем зоопарке. Дать денег зоопарку -- не в рамках "купить билет", а в рамках спонсорства. Только это много денег и чаще всего надо будет встать со стула и куда-то ходить, и разбираться, кто все же занимается полезным делом, а кто попросту коллекционирует фонды и тратит их на наклейки с лого. Это все сложнее, чем скопипэстить, подписать не думая и передать дальше.

Поздравляю, дамы и господа, вы обрекли ряд детенышей тюленя и взрослых тюленей на голодную смерть. Спешите делать добро.

P.S. Я много о ком была лучшего мнения...

link, idiots, seal

UPD от 28 марта:
1. Комментарии от tosainu (очень здраво и интересно), комментарии от c_s_hunta.
2. На сайте с русским текстом для желающих подписать петицию http://serveca.com/ со времен окончания дэдлайна петиции висит Under construction. На сайте, где находился оригинал петиции, за 6 часов до дэдлайна оставалось собрать около 5 000 подписей и по темпам сбора были все шансы на успех. Тем не менее, когда я наутро пошла посмотреть, как там дела, петиции на месте не оказалось. В списке петиций нашлась другая петиция о канадских котиках, с вполовину меньшим требуемым количеством подписантов и с уже примерно половиной нужных подписей. Истолковать эти загадки природы я не берусь.

Где вы носите валенки?

Наиболее интересным вариантом ответа я нахожу "на работе". Проголосуете?