![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
koalena"Здравствуй, Алена! (такой вежливый Сашка был исключительно в письменном виде). Скунс удрал сволоч. (Скунсом звали его кролика, а орфография и пунктуация авторские) Больше новостей нет, что у тебя? Саша". Я писала нечто не менее информативное, но неизменно ехидно указывала Сашке на все ошибки. Шли письма из Омска в Новосибирск долго, и переписка быстро глохла, что не мешало нам ежегодно при расставании обмениваться по-новой адресами и обязательствами писать.
Пару-тройку лет мы не навещали мою новосибирскую бабушку, и, когда я появилась на даче, мне было уже 15. Мы (родители, Лемур и Лелька - наша кузина) должны были провести там 2 недели. Мои персональные неприятности начались немедленно: когда пришла сашкина мама, она невзначай обронила, что Сашка уехал куда-то там по Оби на теплоходе, и вернется, когда нас уже не будет. Я расстроилась: читать там было нечего. Лемуру было почти 8, Лельке почти 7, и они играли друг с другом, а я загорала и бесилась от безделья. От скуки я делала себе и сестрам наряды из лопуха, кувшинок или хмеля, и они играли в русалок, а я сидела, увитая хмелем, и лениво подавала им идеи. В творческом порыве я сделала себе шорты из джинсов, и мне немедленно стало казаться, что у меня кривые ноги. Спрашивать чьего бы то ни было мнения я постеснялась, а шорты решила носить из вредности - в конце концов, здесь, на даче, для визита достаточным одеянием считался купальник. По просьбе бабушки я собирала цветы гречихи, которую она посадила, и, отрывая их под самым соцветием, желала Сашке с его теплоходом всяких неприятностей. Через неделю, когда я смоталась в город и запаслась парой книжек, чтоб не повеситься, сашкина мама рассказала, что созванивалась с ним, и что он приедет через несколько дней. Я вежливо поблагодарила и выразила свою радость, а сама стала подумывать о том, какую бы грандиозную пакость ему учинить. Эти "несколько дней" тянулись нездраво долго, и я, пробегая со второго этажа вниз, все чаще и чаще задерживалась у окошка: оно было прикрыто хмелем и выходило на сашкину дачу. Оттуда можно было хорошо разглядеть, что машины нет, и, следовательно, никто - и Сашка тоже, из города не приехал. Однажды машина оказалась на месте, и я метнулась назад, в комнату - переодеться и свалить куда-нибудь, чтоб меня не оказалось дома. Сашку, по моему мнению, было необходимо проучить.
Когда я вылетела из калитки, оказалось, что уже поздно - метрах в трех от нее остановился Сашка и как-то странно на меня смотрел. Я немедленно вспомнила, что я по нему скучала, что у меня, кажется, кривые ноги, а я в шортах, и что грандиозная пакость так и осталась в планах. По моим ощущениям, в этот момент в мире что-то изменилось, но я не поняла, что именно, и, пытаясь вернуть себе контроль над ситуацией, сказала Сашке какую-то гадость. Он несколько вяло огрызнулся, что я списала на свое остроумие и жару, и собрался идти с нами купаться. Через несколько часов я пришла к выводу, что с Сашкой что-то произошло, и в его новом варианте ему бы следовало и дальше торчать на теплоходе. Он не купался, а сидел на берегу и смотрел - тогда как я научилась, наконец, плавать, и была полна сил и желания отыграться за все прошлые водные издевательства. Я сидела в воде у самого берега и швырялась в него раковинками и песком, а он лениво отбивал их ладонью, не произносил никаких колкостей и не реагировал на подначки.
Вечером Сашка снова объявился и предложил пойти гулять. Ощущение того, что где-то на теплоходе его подменили, у меня усилилось - какой еще "гулять" вечером? Где и зачем? Вечером надо сидеть под липой, играть в "Эрудита" и поджаривать хлеб над костром. Но я почему-то согласилась - в надежде, что Сашка прикидывается и просто что-то затеял. Гулять он меня почему-то потащил по задворкам окрестных дач, полная любопытства и уже основательно уверенная в том, что он-таки что-то затеял, я почти молча пробиралась за ним, держась за его руку. В итоге мы оказались на пустынном берегу протоки.
***
Мы сидели на его куртке, смотрели на закат, и у меня усиливалось ощущение того, что в игре поменялись правила, а мне об этом не рассказали. Он держал меня за руку и рассказывал, какая у меня нежная кожа и тонкие пальцы. Я вырвала руку и попросила показать, как пользоваться нунчаками, которые он зачем-то прихватил с собой. В результате я съездила ему в лоб, а себе по затылку, и поняла, что это была не самая блестящая идея.
Эти три дня были совершенным сумасшествием. Он приходил к нам рано утром и ждал моего пробуждения. Открывая глаза, я точно знала, что он сидит либо на летней кухне, где все собираются завтракать, либо у крыльца под липой. Если я из вредности тащила его собирать цветы гречихи, то он пытался украшать ими мои волосы, а я сердито их выбрасывала.
я злилась, язвила, жестоко его высмеивала и старалась выдерживать дистанцию -- потому что он все время старался ее сократить. А позволит себе приблизиться к нему и почувствовать тепло -- это было опасно. Это был бы проигрыш в старой игре, а я не собиралась проигрывать, даже если в ней сменили правила.
вещи были собраны, такси стояло у калитки, было время прощания. Последнее лето закончилось, следующим летом я поступала в университет, а Сашка уезжал в Америку. Все прощались, желая удачи, и Сашка опять сломал ритуал, попросив меня пойти с ним. Мы бегом помчались к его даче. Он срезал единственную розу с единственного куста и подарил ее мне. Удивленная, тронутая, растерянная, я посмотрела ему в глаза, забыв о том, что так я могу проиграть. Это начисто исчезло из памяти -- вечная пикировка, страх оказаться слабой и принцип "не уступить!" Остались только глаза... и не отвести взгляд. карие, почти черные, такие же, как мои, глубокие. в них отражались мои -- карие, почти черные, такие же, как его... Больше ничего не было, потому что он меня поцеловал.
я воткнула розу в бутылку с водой, и не выпускала ее до города, защищая ее ладонью от сквозняка. в поезде я побоялась оставить бутылку с розой на столе, и не спала всю ночь, лежа на верхней полке и сжимая драгоценую "вазу". В Омске мое прибытие с розой не осталось незамеченным и от взглядов взрослых я пряталась все за той же розой. Почему-то она не столько завяла, сколько высохла, и я спрятала ее на память.
Мы очень оживленно переписывались, условившись, что пишем по письму каждый вторник независимо от того, пришел ли ответ. На свой день рождения я его, естественно, пригласила -- впервые за все время знакомства.
Тот год был для меня тяжелым: умирала от рака моя бабушка, которую я очень любила. Ночью я слышала ее стоны и плакала в подушку. Не помогало ничего, но видеть ее страдания было невыносимо. Я пропадала с утра до ночи из дому, отправляясь из школы в вычислительный центр, откуда меня выставляли не раньше 10 вечера. Я писала какие-то программы, играла, снова писала...
Бабушка умерла ночью, за несколько дней до моего Дня Рождения. Нас с Лемуром тогда же, ночью, отправили к дяде -- я должна была, как самая старшая, присмотреть за Лемуром и двумя моими кузенами, пока взрослые занимались похоронами. Убедившись, что еда есть и дети сами могут о себе позаботиться, я заперлась в спальне и рыдала до вечера. Я кляла себя за каждое несказанное слово и за каждый час своего отстутствия. Я была ее любимой внучкой, она очень многому меня научила -- и теперь ее больше не будет никогда?
светлая, почти белая кожа. несколько веснушек. черные глаза -- как у меня. Длинные ресницы, которые кажутся лучами, черными и острыми. черные, чернее моих, жесткие кудри. Ты знаешь, Сашка, я помню твое лицо только по единственной фотографии, которая чудом избежала костра.
продолжение, вероятно, последует...
Пару-тройку лет мы не навещали мою новосибирскую бабушку, и, когда я появилась на даче, мне было уже 15. Мы (родители, Лемур и Лелька - наша кузина) должны были провести там 2 недели. Мои персональные неприятности начались немедленно: когда пришла сашкина мама, она невзначай обронила, что Сашка уехал куда-то там по Оби на теплоходе, и вернется, когда нас уже не будет. Я расстроилась: читать там было нечего. Лемуру было почти 8, Лельке почти 7, и они играли друг с другом, а я загорала и бесилась от безделья. От скуки я делала себе и сестрам наряды из лопуха, кувшинок или хмеля, и они играли в русалок, а я сидела, увитая хмелем, и лениво подавала им идеи. В творческом порыве я сделала себе шорты из джинсов, и мне немедленно стало казаться, что у меня кривые ноги. Спрашивать чьего бы то ни было мнения я постеснялась, а шорты решила носить из вредности - в конце концов, здесь, на даче, для визита достаточным одеянием считался купальник. По просьбе бабушки я собирала цветы гречихи, которую она посадила, и, отрывая их под самым соцветием, желала Сашке с его теплоходом всяких неприятностей. Через неделю, когда я смоталась в город и запаслась парой книжек, чтоб не повеситься, сашкина мама рассказала, что созванивалась с ним, и что он приедет через несколько дней. Я вежливо поблагодарила и выразила свою радость, а сама стала подумывать о том, какую бы грандиозную пакость ему учинить. Эти "несколько дней" тянулись нездраво долго, и я, пробегая со второго этажа вниз, все чаще и чаще задерживалась у окошка: оно было прикрыто хмелем и выходило на сашкину дачу. Оттуда можно было хорошо разглядеть, что машины нет, и, следовательно, никто - и Сашка тоже, из города не приехал. Однажды машина оказалась на месте, и я метнулась назад, в комнату - переодеться и свалить куда-нибудь, чтоб меня не оказалось дома. Сашку, по моему мнению, было необходимо проучить.
Когда я вылетела из калитки, оказалось, что уже поздно - метрах в трех от нее остановился Сашка и как-то странно на меня смотрел. Я немедленно вспомнила, что я по нему скучала, что у меня, кажется, кривые ноги, а я в шортах, и что грандиозная пакость так и осталась в планах. По моим ощущениям, в этот момент в мире что-то изменилось, но я не поняла, что именно, и, пытаясь вернуть себе контроль над ситуацией, сказала Сашке какую-то гадость. Он несколько вяло огрызнулся, что я списала на свое остроумие и жару, и собрался идти с нами купаться. Через несколько часов я пришла к выводу, что с Сашкой что-то произошло, и в его новом варианте ему бы следовало и дальше торчать на теплоходе. Он не купался, а сидел на берегу и смотрел - тогда как я научилась, наконец, плавать, и была полна сил и желания отыграться за все прошлые водные издевательства. Я сидела в воде у самого берега и швырялась в него раковинками и песком, а он лениво отбивал их ладонью, не произносил никаких колкостей и не реагировал на подначки.
Вечером Сашка снова объявился и предложил пойти гулять. Ощущение того, что где-то на теплоходе его подменили, у меня усилилось - какой еще "гулять" вечером? Где и зачем? Вечером надо сидеть под липой, играть в "Эрудита" и поджаривать хлеб над костром. Но я почему-то согласилась - в надежде, что Сашка прикидывается и просто что-то затеял. Гулять он меня почему-то потащил по задворкам окрестных дач, полная любопытства и уже основательно уверенная в том, что он-таки что-то затеял, я почти молча пробиралась за ним, держась за его руку. В итоге мы оказались на пустынном берегу протоки.
***
Мы сидели на его куртке, смотрели на закат, и у меня усиливалось ощущение того, что в игре поменялись правила, а мне об этом не рассказали. Он держал меня за руку и рассказывал, какая у меня нежная кожа и тонкие пальцы. Я вырвала руку и попросила показать, как пользоваться нунчаками, которые он зачем-то прихватил с собой. В результате я съездила ему в лоб, а себе по затылку, и поняла, что это была не самая блестящая идея.
Эти три дня были совершенным сумасшествием. Он приходил к нам рано утром и ждал моего пробуждения. Открывая глаза, я точно знала, что он сидит либо на летней кухне, где все собираются завтракать, либо у крыльца под липой. Если я из вредности тащила его собирать цветы гречихи, то он пытался украшать ими мои волосы, а я сердито их выбрасывала.
я злилась, язвила, жестоко его высмеивала и старалась выдерживать дистанцию -- потому что он все время старался ее сократить. А позволит себе приблизиться к нему и почувствовать тепло -- это было опасно. Это был бы проигрыш в старой игре, а я не собиралась проигрывать, даже если в ней сменили правила.
вещи были собраны, такси стояло у калитки, было время прощания. Последнее лето закончилось, следующим летом я поступала в университет, а Сашка уезжал в Америку. Все прощались, желая удачи, и Сашка опять сломал ритуал, попросив меня пойти с ним. Мы бегом помчались к его даче. Он срезал единственную розу с единственного куста и подарил ее мне. Удивленная, тронутая, растерянная, я посмотрела ему в глаза, забыв о том, что так я могу проиграть. Это начисто исчезло из памяти -- вечная пикировка, страх оказаться слабой и принцип "не уступить!" Остались только глаза... и не отвести взгляд. карие, почти черные, такие же, как мои, глубокие. в них отражались мои -- карие, почти черные, такие же, как его... Больше ничего не было, потому что он меня поцеловал.
я воткнула розу в бутылку с водой, и не выпускала ее до города, защищая ее ладонью от сквозняка. в поезде я побоялась оставить бутылку с розой на столе, и не спала всю ночь, лежа на верхней полке и сжимая драгоценую "вазу". В Омске мое прибытие с розой не осталось незамеченным и от взглядов взрослых я пряталась все за той же розой. Почему-то она не столько завяла, сколько высохла, и я спрятала ее на память.
Мы очень оживленно переписывались, условившись, что пишем по письму каждый вторник независимо от того, пришел ли ответ. На свой день рождения я его, естественно, пригласила -- впервые за все время знакомства.
Тот год был для меня тяжелым: умирала от рака моя бабушка, которую я очень любила. Ночью я слышала ее стоны и плакала в подушку. Не помогало ничего, но видеть ее страдания было невыносимо. Я пропадала с утра до ночи из дому, отправляясь из школы в вычислительный центр, откуда меня выставляли не раньше 10 вечера. Я писала какие-то программы, играла, снова писала...
Бабушка умерла ночью, за несколько дней до моего Дня Рождения. Нас с Лемуром тогда же, ночью, отправили к дяде -- я должна была, как самая старшая, присмотреть за Лемуром и двумя моими кузенами, пока взрослые занимались похоронами. Убедившись, что еда есть и дети сами могут о себе позаботиться, я заперлась в спальне и рыдала до вечера. Я кляла себя за каждое несказанное слово и за каждый час своего отстутствия. Я была ее любимой внучкой, она очень многому меня научила -- и теперь ее больше не будет никогда?
светлая, почти белая кожа. несколько веснушек. черные глаза -- как у меня. Длинные ресницы, которые кажутся лучами, черными и острыми. черные, чернее моих, жесткие кудри. Ты знаешь, Сашка, я помню твое лицо только по единственной фотографии, которая чудом избежала костра.
продолжение, вероятно, последует...
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2003-06-03 09:10 am (UTC)Нет, не только юзерпик.
no subject
Date: 2003-06-03 10:23 am (UTC)no subject
Date: 2003-06-03 10:52 am (UTC)Настоящая красота поверяется и всем существом её носителя, и -- в силу этого -- тем действием, которое она оказывает на смотрящего.
Несколько месяцев назад я написал другой набросок, в котором постарался выразить одно странное чувство: вместе и ожидание Этого, и уверенность в том, что Оно наступит:
http://www.livejournal.com/users/zlotin/15694.html
Боюсь, что сказать просто у меня не получится. Но ведь и здесь тоже «прямой путь -- не самый короткий».
(no subject)
From:Re: Брамс симф. 3, ч. 2 -- анданте
From:Re: Брамс симф. 3, ч. 2 -- анданте
From:Re: Брамс симф. 3, ч. 2 -- анданте
From:Re: Брамс симф. 3, ч. 2 -- анданте
From:Re: Брамс симф. 3, ч. 2 -- анданте
From:Re: Брамс симф. 3, ч. 2 -- анданте
From:Re: Брамс симф. 3, ч. 2 -- анданте
From:Re: Брамс симф. 3, ч. 2 -- анданте
From:(сияя)
From:Re: (сияя)
From:Re: (сияя)
From:хм
Date: 2003-06-03 09:52 am (UTC)но я тебя до сих пор иногда не понимаю.
и не знаю.
кто ты?
no subject
Date: 2003-06-03 09:57 am (UTC)Очень тронуло.
Спасибо.
no subject
:)))))))))))))))))))))))
no subject
no subject
Date: 2003-06-03 11:39 am (UTC)(так трудно действовать интуитивно... :( )
Re:
Date: 2003-06-03 11:48 am (UTC)(no subject)
From:no subject
Date: 2003-06-03 11:39 am (UTC)А дальше?
no subject
Date: 2003-06-03 11:41 am (UTC)но мне нужно время...
(no subject)
From:(no subject)
From:(no subject)
From:СПАСИБО.
Date: 2003-06-03 06:07 pm (UTC)(мягко)
Date: 2003-06-03 11:38 pm (UTC)Меняя её, ты расстаёшься с гармонией.
Re: (мягко)
Date: 2003-06-03 11:48 pm (UTC)no subject
Date: 2003-06-03 11:44 pm (UTC)ты умница.
все вернется к тебе, и я не о неизвестном мне Сашке.
no subject
Date: 2003-06-04 10:53 am (UTC)no subject
Date: 2003-06-04 10:59 am (UTC)а начало ты читала?
no subject
Date: 2003-06-04 11:18 am (UTC)no subject
(no subject)
From:(no subject)
From:(no subject)
From:no subject
Date: 2003-06-04 11:27 am (UTC)no subject
no subject
Date: 2003-06-22 07:55 am (UTC)no subject
Date: 2003-06-22 08:15 am (UTC)Re:
From:(no subject)
From:Re:
From:(no subject)
From:Re:
From:(no subject)
From:no subject
Date: 2005-11-13 04:51 pm (UTC)no subject
Date: 2005-11-13 05:15 pm (UTC)только какая-то интермедия (http://www.livejournal.com/users/koalena/219693.html) написалась, и все. не пишется.
слишком много всего было потом.