Каждая трубка мечтает быть любимой.
Jan. 20th, 2003 12:04 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
koalenaЭто написала не я, а мой муж. А мне настолько понравилось, что я помещаю это здесь.
Запах трубки для меня - это запах детства. Да, отец курил в основном сигареты и по многу. Но вечером, когда мне, в принципе, уже полагалось спать, он уходил на кухню нашей маленькой двухкомнатной хрущевки и закуривал золотое руно. И вот тогда, можно было проскользнуть на кухню под благовидным предлогом и понюхать! Запах был чудным, не из этого мира... видимо тогда я и стал трубокуром.
А трубки! Что это были за трубки! Ребенком я мог часами крутить в руках пахнущих табаком львенка и чертика и мечтать о том, как стану большим. Процес сей неумолимо шел... все менялось... время, люди... У отца случился инфаркт и курить он бросил. Трубки куда-то задевались... Прошло еще несколько лет, я уехал в Израиль, у меня появился первый доктор пламб с пачкой красной амфоры и первая борода - в надежде, что будет пахнуть так же вкусно как папина после трубки...
И вот однажды, в гостях у родителей, где-то в дебрях кабинета в их новой, шикарной квартире я нашел коробку, а в ней частица детства и той убогой хрущевки на улице Андрианова. Трепеща сердцем я извлек эти маленькие кусочки дерева и понял, сколько в них для меня...
Трубки уехали в Израиль со мной и здесь началась их новая жизнь. Надо сказать, что теорией курения и ухода отец никогда не заморачивался и ершик трубок не касался ни разу. Состояние их было удручающим. Слой странного зернистого нагара был таким, что в трубку впору было вставлять сигарету. Канал забит напрочь, у чертика сломан мундштук. Но я взялся за дело, безжалостно счистил нагар, прочистил, просолил, отполировал маслом уцелевший мундштук, а к чертику сам, своими кривыми руками переточил другой. И, о чудо, они заиграли!
Теперь, имея в коллекции значительно более качественные экземпляры, я все равно совершенно по особому отношусь к этим двум трубочкам. Для меня они связь с живущим за тысячи километров отцом, с так рано кончившимся детством. Я сажусь в кресло, закуриваю, и вспоминаю, как жить торопясь и чувствовать спеша не верил в детстве, что еще захочу туда вернуться.
Запах трубки для меня - это запах детства. Да, отец курил в основном сигареты и по многу. Но вечером, когда мне, в принципе, уже полагалось спать, он уходил на кухню нашей маленькой двухкомнатной хрущевки и закуривал золотое руно. И вот тогда, можно было проскользнуть на кухню под благовидным предлогом и понюхать! Запах был чудным, не из этого мира... видимо тогда я и стал трубокуром.
А трубки! Что это были за трубки! Ребенком я мог часами крутить в руках пахнущих табаком львенка и чертика и мечтать о том, как стану большим. Процес сей неумолимо шел... все менялось... время, люди... У отца случился инфаркт и курить он бросил. Трубки куда-то задевались... Прошло еще несколько лет, я уехал в Израиль, у меня появился первый доктор пламб с пачкой красной амфоры и первая борода - в надежде, что будет пахнуть так же вкусно как папина после трубки...
И вот однажды, в гостях у родителей, где-то в дебрях кабинета в их новой, шикарной квартире я нашел коробку, а в ней частица детства и той убогой хрущевки на улице Андрианова. Трепеща сердцем я извлек эти маленькие кусочки дерева и понял, сколько в них для меня...
Трубки уехали в Израиль со мной и здесь началась их новая жизнь. Надо сказать, что теорией курения и ухода отец никогда не заморачивался и ершик трубок не касался ни разу. Состояние их было удручающим. Слой странного зернистого нагара был таким, что в трубку впору было вставлять сигарету. Канал забит напрочь, у чертика сломан мундштук. Но я взялся за дело, безжалостно счистил нагар, прочистил, просолил, отполировал маслом уцелевший мундштук, а к чертику сам, своими кривыми руками переточил другой. И, о чудо, они заиграли!
Теперь, имея в коллекции значительно более качественные экземпляры, я все равно совершенно по особому отношусь к этим двум трубочкам. Для меня они связь с живущим за тысячи километров отцом, с так рано кончившимся детством. Я сажусь в кресло, закуриваю, и вспоминаю, как жить торопясь и чувствовать спеша не верил в детстве, что еще захочу туда вернуться.
